Михаил Зислис. "и говорил с Ними, вспоминая их имена..."




Жил-был менестрель. Так себе дергал струны, так себе пел. Обладал он красивым лицом, жестокими глазами и непомерным самолюбием. Опять ничего особенного. И что же, скажете, слушать нам ничем от других не отличную легенду?..
Да, скажу я. Менестрель жил в одну эпоху с великим скульптором Цере. Творения Цере вы все видели... вон они, величественные, вечные в своей отточенности. Мало кто знает, что Цере никогда не радовался результатам своей работы - он видел лживость руколепной красоты. Красота-то мертвая, жаловался он своим друзьям, среди которых непонятным образом оказался и наш менестрель.
...Менестрель жил. Но, странным образом, уже не был. Ибо однажды он пришел к другу-скульптору и сказал:
- Ты хочешь создать статую, которая превзойдет красотой всех живущих людей?..
Цере понял. Осознавая, что ненадолго переживет окончание работы, он возвел менестреля на постамент и принялся творить, превращая того в камень. И завершив статую "Несчастного", которую вы имеете удовольствие созерцать, Цере ужаснулся. Ему было видение, что люди станут приходить к "Несчастному" и умирать с улыбками на устах, увидев подобную красоту и жизнь в скульптуре. Тогда скульптор проклял свои руки, сотворившие такое, и статую, которая больше не могла ему ответить.
...Менестрель жил. Обманом он достиг вечной жизни, но проклятие Цере лишило его покоя. "Несчастный" с тех пор превратился в исполнителя желаний. Люди приходили к нему с болью в сердце, чтобы просить невозможного. Они прикасались к теплому камню... Мальчик, не трогай!.. ...и шептали в последней надежде, шептали еле слышно.
А менестрель - не по свое воле - исполнял. Раз за разом, тысячелетие за тысячелетием. Потом пришла ужасная война, разрушившая эпоху почти до основания. И о статуе забыли.
В те века, что менестрель пролежал под толщей каменных развалин родного города, он даже не жил.
Я, хранитель музея истории скульптуры, нашел его сто семьдесят лет назад... или сто восемьдесят? Не помню. Так себе статуя, но почему-то очень хорошо сохранившаяся. И красивая. Вы сами можете видеть. Пораженный до глубины души, я пожалел, что человеческий век столь короток. Что красота длится и длится, а мы уходим, чтобы никогда не вернуться.
Жил-был хранитель музея. Хороший хранитель. И он пожелал жить вечно, чтобы вечно хранить музей...
Мальчик, ты слышишь, не трогай меня руками!..

26.07.98
Михаил Зислис. "и говорил с Ними, вспоминая их имена..."